ДЕТСКИЙ САЙТ

Всем о детях

 
Суббота, 21 октября, 2017 Кыргызстан: 12:53:52

Дети Кыргызстана

Во имя мира
Вопросы миротворчества в различных сферах жизни общества

Говорят дети...

Алиса, 5 лет

Алиса сидит собирает мозаику. Причем ничего конкретного, просто какие-то квадратики. И все время их показывает маме. Мама говорит: - Алис, ты бы может шедевр какой нам сотворила.

Алиса: - Эх, шедевр я не умею. Я умею только ерунду всякую делать.

А что говорят ваши детки?

Самое популярное
Фотогалерея

Все фотографии

Главная Защита детей Система ювенальной юстиции «71 км» или «Последняя зона детства»

Дети должны жить в семье

«71 км» или «Последняя зона детства» PDF Печать E-mail
(0 голоса, среднее 0 из 5)

На семьдесят первом километре от столицы Кыргызстана Бишкека находится единственная мужская колония для несовершеннолетних. Чаще всего ее называет «Вознесеновкой» по названию одноименного населенного пункта, который находится по соседству с колонией и который отделен от нее всего лишь железнодорожной веткой.

«…обществу не мешало бы призадуматься над тем,что для ребенка тюрьма является событием в жизни предельно мучительным,

предельно тяжким, таким, какое труднее всего снести. И что по этой причине много сердец и жизней было разбито…»
Чарльз Диккенс.«Лавка древностей», Англия, 1840 г.

Колония появилась в 1964 году на базе завода «Красный металлист». Почти тридцать лет колония служила местом отбывания срока для впервые осужденных. После 1992 года колония получила статус общего режима, и контингент заключенных изменился. С этого времени в колонии начали отбывать наказание и за такие тяжкие преступления, как убийство и изнасилование.

Кто и за что сидит?

«До 2007 года количество воспитанников мужской колонии для несовершеннолетних составляло в среднем 160-180 человек. Но с 2007 года, с началом гуманизации уголовного законодательства нашей страны, появились попытки внедрения альтернативных санкций, то есть наказания без изоляции от общества, количество несовершеннолетних в детской колонии уменьшилось значительно», - сказала в интервью директор общественного фонда «Эгль», эксперт по работе с детьми, находящимися в конфликте с законом Чолпон Омурканова.
Сегодня, по словам начальника мужской колонии для несовершеннолетних №14 Курамана Назарбекова, наказание отбывает в общей численности 69 подростков – заключенных, из них 20 в ДИЗО и 49 – в колонии. Средний возраст воспитанников колонии – 14-17 лет.

Минимальный срок наказания у заключенных воспитательной колонии составляет– 5 лет и 5 месяцев, он почти не отличается от минимального срока наказания взрослых осужденных. Например, для колоний общего режима минимальный срок наказания - 4,8 года.

История преступлений

«Хочется покушать. Охота красиво одеться, денег нет, а где взять? Надо пойти и своровать. Идешь снова воровать, хотя знаешь, что этого делать нельзя, все равно идешь и воруешь и не думаешь, что потом будет...» (Д.Е.)

«Мы с пацанами выпили. Пошли на дискотеку. Проходили мимо ларька, вышибли дверь, залезли, взяли пиво, водку, конфеты, сигареты, какие-то консервы. Уходя, подожгли дверь. Утром узнали, что ларек сгорел. Сижу за разбой» (И.К.)

Основная масса преступлений, совершенных подростками – хищение личного или государственного имущества. Ущерб чаще всего незначительный. И если эти преступления исключить из списка «тяжких», то доля действительно тяжких становится небольшой. После нескольких бесед с воспитанниками колонии понимаешь, что многие из них пошли на преступление, что просто хотели кушать. Есть среди ребят, кто не имеет родителей или их родители лишены родительских прав, либо сидят. По категориям преступлений на первом месте кража, на втором – разбой, затем – убийство.

Казнить нельзя помиловать?

Детские правозащитники Кыргызстана уже на протяжении нескольких последних лет говорят о том, что той системе правосудия, которая сложилась в Кыргызской Республике в отношении несовершеннолетних, к несчастью, безразлична причина преступлений.

В нашей стране пока не существует ювенальной юстиции. И нет специальных детских судей. Поэтому обычные судьи и не стараются вникнуть в психологию несовершеннолетних. Они рассматривают их дела, также как и дела взрослых преступников. Некоторые подростки, с кем удалось поговорить во время посещения колонии, вспоминая о судебных заседаниях, отмечают, что «плохо понимали все происходящее и только на этапе осознали, на сколько лет их осудили». Иногда в суде могут посадить подростка на два года за кражу, хотя ущерб, нанесенный этим преступлением, всего 500 -1000 сомов. Вот и получается, что после несчастливого детства, ареста, суда и СИЗО, колония для «малолеток» оказывается для них не самым худшим опытом жизни.

«Система руководствуется «буквой» закона, согласно которому «исправление подсудимого подростка возможно лишь в условиях изоляции от общества». И при этом мало кто задумывается из числа тех же судей, прокуроров, следователей, над тем, так ли уж необходимо нашему обществу изолировать на два, три, четыре года пусть оступившихся, пусть грешных, ошибившихся, несчастных, но ведь наших же, своих детей», - отмечает юрист Молодежной правозащитной группы Юлия Воцлава.

В самом деле, разве может исправить, перевоспитать подростка наказание в виде лишения свободы? Если взглянуть на статистику, то окажется, что доля рецидива (несовершеннолетних, отбывающих наказание не первый раз) составляет сегодня 56%.

По мнению психологов общественного фонда «Эгалите», которые в 2009 году в рамках проекта ОБСЕ «Закон и справедливость для детей, лишенных свободы» оказывали психологическую поддержку, как администрации колонии, так и самим ребятам, «такое негативное соотношение свидетельствует о том, что практически не достигается основная цель уголовного наказания: перевоспитания, общей и индивидуальной превенции».

Психологи уверены, что относительно большой срок заключения в сочетании с высоким процентом рецидива говорит о том, что факт и условия тюремного наказания не носят на себе устрашающий фактор для несовершеннолетних, режим не выполняет воспитательных функций, а ограничение свободы само по себе не препятствует совершению преступлений.

«Лишение свободы для подростка является не средством исправления, а средством определения образа жизни, чаще всего связанного с преступностью. Отсюда и проблема повторных сроков бывших воспитанников детской колонии. На мой взгляд, ту форму, в которой существует Вознесеновская колония для несовершеннолетних нельзя назвать медико-педагогической, это больше напоминает военизированно-казарменное учреждение. Несмотря на то, что в ней работают профессионалы и редкие в наше трудное время энтузиасты, сама методология воздействия на ребенка-правонарушителя обрекает процесс исправления на неудачу. Вместо социального работника, воспитателя и педагога главной фигурой в воспитательной колонии по-прежнему являются оперативник и сотрудник службы безопасности», - заключает юрист Ю.Воцлава.

Она пояснила свою точку зрения тем, что целью уголовной ответственности за совершенное преступление является исправление человека. Юрист уверена в том, что «эффективная работа специалистов с несовершеннолетним, находящимся в конфликте с законом, гораздо лучше, чем заключение его под стражу, приведение в колонию». «Пусть лучше наказание будет менее строгим, но за это время с подростками, нарушившими закон, будут работать специалисты в области детской психологии, педагогики, социальные работники, чтобы они могли вновь интегрироваться в общество», - выразила свое мнение юрист Молодежной правозащитной группы.

«Центры всякие нужны, центры всякие важны» (перефраз детской песенки «Мамы всякие нужны, мамы всякие важны»)

«В Кыргызстане необходимо развивать систему ювенальной юстиции, чтобы снизить количество несовершеннолетних в местах лишения свободы, чтобы туда попадали лишь те, кто совершил тяжкие или особо тяжкие преступления. В ювенальной юстиции правонарушитель важнее, чем само правонарушение. Во-вторых, администрации детской колонии нужно построить так работу с воспитанниками, чтобы у них не было повторных сроков», - подчеркнула Юлия Воцлава.
Чолпон Омурканова, директор общественного фонда «Эгль» и эксперт по работе с детьми, находящимися в конфликте с законом, согласна с Воцлавой в том, что работа сотрудников колонии по предупреждению повторных сроков очень важна. Она также отметила, что примерно 40 процентов вышедших из колонии подростков возвращаются обратно, причем бывают такие случаи, когда некоторые подростки даже не доезжают до дома.
«В Кыргызской Республике к большому сожалению нет специальных программ или центров для реабилитации и адаптации подростков после освобождения», - отметила Омурканова.

Эксперт добавила, что весной 2010 года возглавляемый ею фонд «Эгль» при поддержке международной донорской организации «Датской церковной помощи» (DCA), в партнерстве с ГСИН (бывший ГУИН) и администрацией колонии начали работу по открытию внутри воспитательной колонии №14 Центра по реабилитации и подготовке заключенных несовершеннолетних к освобождению. «Скоро Центр будет открыт», - заключила Омурканова. В будущих планах – создание Центра по реабилитации подростков после освобождения.

"Многие ребята в колонии не понимают, что такое свобода и нормальная жизнь. Их надо к этому готовить, чтобы, выйдя на свободу, они нашли свое место и понимали куда дальше двигаться", - поясняет Омурканова.
По ее мнению, на проблему адаптации освободившихся после заключения подростков правозащитники наткнулись в тот момент, когда стали часто посещать колонию для несовершеннолетних, в том числе и женскую в с.Степном, где вместе со взрослыми женщинами отбывают наказание несовершеннолетние девочки.

Выяснилось, что после освобождения судьбой этих ребят никто толком не занимается. В тоже время существует четко отработанная система наказания. И ее винтики - прокуратура, суд, СИЗО, колония работают как часы. А что потом? «На деле получается, что вся забота о дальнейшей жизни освободившихся ложится на плечи колонии. В результате ее сотрудников винят в последующем рецидиве, и в том, что бывшие воспитанники не могут найти себе место в жизни», - резюмирует правозащитник. Но только усилиями одних общественных некоммерческих организаций и сотрудников колонии такую сложную проблему, как реабилитация и адаптация «малолеток» на воле, никогда не сдвинуть с мертвой точки.

«Тюремный опыт для подростков мог бы считаться эффективным, если бы после освобождения существовала система социальной адаптации, - уверена психолог Роза Джаилова, работающая с несовершеннолетними в заключении. - А то получается, что подростка вырывают из привычной среды на год- два, как минимум. А возвращаясь, он оказывается еще в большей пустоте, чем до заключения. Он сталкивается с теми же социальными проблемами, которые только усугубляются».

У «малолеток», как правило, нет паспортов. И когда подходит время освобождения, сотрудники колонии начинают запрашивать всевозможные инстанции, чтобы подростки смогли получить паспорт по месту жительства. Но не каждый подросток способен самостоятельно и ответственно подойти к решению этого вопроса. А без паспорта невозможно получить ни комнату в общежитии, ни устроиться на работу. Результат: «малолетки» вновь оказываются на улице, которая начинает с ними играть в игры, что в итоге чаще всего приводит вновь на тюремные нары.
Почти все участники интервью согласились с тем, что государству в кратчайшие сроки необходимо взяться за решение данной проблемы. Госструктуры, призванные заниматься несовершеннолетними, практически не помогают подросткам в обустройстве на свободе. Отсутствует социальный патронат, нет помощи в оформлении документов, в восстановлении жилья, в получении образования, в устройстве на работу. «На государственном уровне должна быть создана структура, которая бы координировала взаимодействие социальной службы колонии и социальных региональных служб», - отметили участники интервью.
Кстати, в России планируют отказаться от воспитательных колоний для несовершеннолетних преступников и перепрофилировать их в воспитательные центры. Об этом сообщил представителям СМИ заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний России (ФСИН). «В рамках проекта концепции, который в настоящее время находится на утверждении в правительстве, мы планируем перевести воспитательные колонии в воспитательные центры, где будет полный цикл – от возбуждения уголовного дела в отношении подростка до его выхода после отбытия наказания», – сказал Большаков. Он пояснил, что в воспитательных центрах будет предусмотрен комплекс воспитательных мероприятий, который поможет
несовершеннолетним, приступившим закон, вернуться в общество, а также ослабить их склонность к противоправным действиям.

Географические карты для школы в колонии

В колонии есть средняя школа. На момент прибытия в колонию журналиста, в школе шел ремонт. Несмотря на финансирование со стороны ГСИН, ремонт затянулся. По словам директора школы Валентины Павловны Геращенко, затянувшийся ремонт школы добавился к кругу других нерешенных проблем. «В школе нет учебников по истории и географии Кыргызстана, закончились ученические тетради, ручки, мел. В течение года, пока шел ремонт, воспитанники колонии вместе с учителями сидели в неосвещенных, а в зимнее время – в не отапливаемых классах».

Все учителя в школе при колонии – женщины среднего возраста. Опыт работы в этой школе самый большой у ее директора, Валентины Павловны. Учителя очень удивились вопросу, не боятся ли они заниматься с молодыми правонарушителями. «Для нас они все – дети. У каждого из них есть способности, а у кого-то – талант. Только здесь многие из них сумели раскрыть свои способности, показать, что они умеют и рисовать, и писать стихи», - отметила одна из учительниц. «Конечно, наши уроки были бы еще очень занимательными, если бы позволяли ресурсы. Спасибо коллегам из Панфиловского районного центра образования и учителям из близлежащих сельских школ, которые выручают нас: кто-то подбросит несколько стареньких учебников, кто-то – раздаточного материала», - сказала Валентина Геращенко.

«Тяжело совмещать учебный процесс с ремонтом, с добыванием средств, убеждением строителей и подрядчика, что установка освещения в школьных классах отличается от освещения в офисных кабинетах и т.д. Другой бы на моем месте давно бы бросил эту работу, но только не я», - гордо отмечает Валентина Павловна. «Как я могу оставить этих детей, у которых в жизни так мало было светлого и радостного? Как я могу предать своих коллег, учителей, которых я по праву могу назвать энтузиастами?»

Когда пришло время уезжать из колонии, директор и учителя школы попросили помочь с решением вопроса обеспечения школы учебниками и учебными принадлежностями. «На учебный год нужны 1 000 тетрадей и 100 шариковых ручек, а также учебники на кыргызском языке для всех классов, географические карты и мел», - заключили учителя школы.
Автор: Елена Воронина

Ключевые слова:

Дети, дети и право, защита детей, права детей, защита детства, несовершеннолетние дети, права несовершеннолетних, гражданские права несовершеннолетних, Правосудие в отношении несовершеннолетних, Детские колонии, ювенальная юстиция

Обновлено 10.10.2010 00:13
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Главная Защита детей Система ювенальной юстиции «71 км» или «Последняя зона детства»
Что на форуме?

Зайти на форум

- Не хрюкай, - сказала Алиса. - Выражай свои мысли как-нибудь по-другому!

Алиса из книги Льюис Кэрролл «Алиса в стране чудес»
Дети и право

Дети и правоМеждународное законодательство и законодательство Кыргызской Республики о детях

Ресурсные материалы

Ресурсные материалы по вопросам детей

Проекты

Инновационные проекты и истории успеха по вопросам детей в Кыргызстане

Истории из жизни

Интересные и познавательные истории из жизни детей

Дети в цифрах

Статистические данные по детям в Кыргызстане

Новое на портале

 

WWW.NET.KG

 

 

Портал администрируется Детским фондом ООН в Кыргызской Республике

Размещаемая информация отражает мнение автора и не обязательно позицию ЮНИСЕФ. Правовая информация

Создание сайта

ITEG